Автор Тема: Забытое и запрещённое:  (Прочитано 1794 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

burmack

  • Гуру
  • *******
  • Сообщений: 10021
    • Просмотр профиля
Забытое и запрещённое:
« : 11 Сентябрь 2013, 09:40:18 »
Джек Лондон "Железная пята"
http://royallib.ru/book/london_dgek/geleznaya_pyata.html
/Дневники жены казнённого американского коммуниста/

burmack

  • Гуру
  • *******
  • Сообщений: 10021
    • Просмотр профиля
Забытое и запрещённое:
« Ответ #1 : 11 Сентябрь 2013, 10:19:09 »
Леонид Корнилов стихи /аудио/
http://lkornilov.livejournal.com/37007.html

Тут тоже
http://stihiya.org/zapret/

« Последнее редактирование: 11 Сентябрь 2013, 10:44:56 от burmack »


burmack

  • Гуру
  • *******
  • Сообщений: 10021
    • Просмотр профиля
Забытое и запрещённое:
« Ответ #3 : 04 Февраль 2018, 01:54:34 »
Аркадий Аверченко
ЛОШАДЬ В СЕНАТЕ

Был в Риме такой человек по имени император Калигула, а по характеру большой чудак... Была у Калигулы лошадь, которую он до того любил, что однажды приказал Сенату выбрать ее в сенаторы.
Ну раз такой человек, как Калигула, приказывает - ослушаться неловко: обидится.
И выбрали лошадь в сенаторы. И сидела она в Сенате.
* * *
Вся деятельность российских правителей заключается теперь в "затыкании за пояс" и "утирании носа". Заткнули за пояс Нерона. Заткнули за пояс Иоанна Грозного. Утерли нос испанской инквизиции. Утерли нос Варфоломеевской ночи.
* * *
А совсем недавно очень искусно утерли нос и заткнули за пояс и лошадь Калигулы.
Да и в самом деле, что такое лошадь Калигулы? Мальчишка и щенок! Сидела она смирно, положив передние ноги на стол, и если пользы никакой не приносила, то и особого вреда не делала.
В Советской России появилась новая лошадь Калигулы - мадам Ленина, жена правителя.
Да что одна лошадь Калигулы!
Перед мадам Лениной побледнеет целый табун римских лошадей.
Газеты эпически рассказывают, что сделала эта активная "лошадь, допущенная в Сенат".
Во время первомайских торжеств около пятисот детишек, предводительствуемых новой лошадью Калигулы, - все это, кроме лошади, оборванное, голодное, истощенное - отправились на прогулку в авиационный парк.
Раз все обыкновенные парки для прогулок вырублены - ясно: лошадь должна вести своих маленьких пленников в авиационный парк.
Когда будут разобраны на дрова все обыкновенные театры - Лошадь отведет свое маленькое умирающее войско в анатомический театр.
В парке погуляли, подышали бензиновым воздухом, потом Лошадь выстроила свою босоногую команду и спросила:
- Хотите ли вы, детки, конфект? - Только тихий стон пронесся по рядам. - Ну вот. Если хотите, то становитесь на коленки и просите у вашего бога конфект.
Бедные запуганные, затурканные дети опустились на колени и завопили в небо:
- Боженька, дай нам конфект!
Лошадь сделала пятиминутную паузу и потом, хитро усмехаясь, проржала:
- Вот видите - какой же это боженька, который не исполняет вашей просьбы... Это все один обман. А теперь станьте на колени и скажите: "Третий Интернационал, дай нам конфект!"
Петербургские детишки теперь такой народ, что если ты их заставишь просить конфект у бурой свиньи гоголевского Ивана Никифоровича - они и тут покорно станут на колени.
Опустились детки на колени и, простирая руки, завопили в небо:
- Третий Интернационал! Дай нам конфекток!
И что же? О чудо! Сейчас же неподалеку поднялся аэроплан, закружился над детишками и стал осыпать их плохими паточными леденцами. Дети боролись, возились и дрались на грязной земле, чтобы больше захватить драгоценного лакомства, а Лошадь из Сената стояла тут же и, довольная, радостно ржала.
А еще вот для Лошади хороший рецепт: взять голодного ребенка и с помощью хорошей розги выдрессировать для следующей штуки: положив на нос кусочек белой булки, сказать:
- Во имя божие - ешь!
Выдрессированный ребенок стоит, как каменный, и смотрит на вас собачьими глазами.
- Во имя справедливости и милосердия - ешь!
Стоит ребенок, как каменный.
- Во имя Третьего Интернационала - пиль!
Кусочек булки моментально взлетает и через секунду хрустит на голодных зубах.
Вот настоящая забава - даже не для самого Калигулы, а для его Лошади... Калигула просто зарежет ребенка, но не станет над ним измываться.
* * *
Интересно, когда Лошадь после праздника вернулась в свою роскошную конюшню, пришла ли ей хоть на секунду в убогую лошадиную голову такая мысль:
"Мы издеваемся над именем Божиим и топчем Его в грязь. А Он нас не наказывает - значит, Его нет".
И если она это подумала, то наружно в этот момент ничего не случилось, гром не загремел, молния не засверкала и потолок не расплющил Лошади.
Но где-то в беспредельной высоте и глубине взметнулся невидимый жесткий и сухой бич и хлестнул поперек всея России...
Земля потрескалась, злаки приникли к раскаленной почве, и двадцать миллионов народа - того народа, который допустил среди себя хулу и унижения бога, - поползли с родных мест неведомо куда, устилая трупами сухой проклятый путь свой...
Примечания
Впервые под названием "Лошадь в Сенате": Зарницы, 21 августа, 1921, No 19.

burmack

  • Гуру
  • *******
  • Сообщений: 10021
    • Просмотр профиля
Забытое и запрещённое:
« Ответ #4 : 07 Февраль 2018, 21:34:58 »

Аркадий Аверченко
страна без мошенников  /писано в 1920 году/

Три человека собрались на пустынном каменистом берегу моря, под тенью, отбрасываемой огромной скалой три человека удостоверились — не подслушивают ли их и тогда старший из них начал:
— Именем мошенничества и преступления — я открываю заседание! Мы все трое, бывшие завсегдатаи тюрьмы и украшение каторги, — собрались здесь затем, чтобы с сего числа учредить преступное сообщество для совершения краж, грабежей и, вообще, всяких мошенничеств. Но… — насмешливо усмехнулся председатель, — может быть, за время, что мы не виделись, — вы уже раскаялись и хотите начать честную жизнь?
— Что ты! — укоризненно вскричали двое, бросая на председателя обиженные взгляды. — Мошенниками мы были, мошенниками, надеюсь, и умрём!
— Приятно видеть таких стойких негодяев, — одобрительно сказал председатель.
— Да! И в особенности под руководством такого мерзавца, как ты.
— Господа, господа! Мы здесь собрались не для того, чтобы расшаркиваться друг перед другом и отвешивать поклоны и комплименты. К делу! Что вы можете мне предложить?
Тогда встал самый младший мошенник и, цинично ухмыляясь, сказал:
— Я знаю, что теперь сливочное масло на базаре нарасхват. Давайте подделывать сливочное масло!
— А из чего его делать?
— Из маргарина, жёлтой краски, свечного сала…
Председатель усмехнулся:
— А известно ли моему уважаемому товарищу, что сейчас свечное сало и краска — дороже сливочного масла?
— В таком случае, простите. Я провалился. Тогда говори ты.
Встал второй:
— Я знаю, господа, что в одном торговом предприятии, в конторе, в несгораемом шкафу всегда лежат несколько миллионов!
— А как мы вскроем несгораемый шкаф?
— Как обыкновенно: баллон с кислотой, электричество, ацетилен, автоматические свёрла…
— Где же мы их достанем?
— Раньше всегда покупали в Лондоне.
— Ну, подумай ты сам, сколько будет стоить — поехать одному из нас в Лондон, купить всю эту штуку на валюту, погрузиться, заплатить фрахт, выгрузить на месте, доставить на извозчике… Я уверен, это влетит фунтов в 80, то есть миллионов в восемь! А если в шкафу всего пять миллионов? Если три? Да если даже и десять — я не согласен работать из 20 процентов. Тогда уж прямо отдать свой оборотный капитал под первую закладную.
— Мне интересно, что же в таком случае предложит председатель — так жестоко бракующий наши предложения?
— А вот что! Я предлагаю подделывать пятисотрублёвки. Во-первых, они одноцветные, голубые, во-вторых, рисунок не сложный, в-третьих…
— А что для этого нужно?
— Медная доска для гравировки, кислота, краска, бумага, пресс для печатания.
— Сколько же мы в месяц напечатаем таких фальшивок?
— Тысяч десять штук!
Средний мошенник взял карандаш и погрузился в вычисления…
— Сейчас вам скажу, во что обойдётся одна штука.
— Ну, что же?
— Н-да-с… Дело любопытное, но едва ли выгодное. Одна пятисотрублёвка будет нам стоить 720 рублей!
— Чёрт возьми! А как же правительство печатает?
— Как, как?! У них бумага и краска ещё старого запаса.
Долго сидели молча, угрюмые, раздавленные суровой действительностью.
— Ну, и страна! — крякнул председатель. — За какое мошенничество ни возьмись — всё невыгодно!
— А что, если, — робко начал самый младший мошенник, — что, если на те деньги, которые у нас есть, — купи две-три кипы мануфактуры, да сложить её в укромное местечко, да, выждав недели три, продать.
— Что ж из этого получится?
— Большие деньги наживём.
— Постой, какое же это мошенничество?
— Никакого. Зато выгодно.
— Постой! Да ведь мы мошенники! Ведь нам как-то неприлично такими делами заниматься!
— Почему?
— Ну, вот предположим, полиция узнает о нашей мануфактуре — что она нам сделает?
— Ничего.
— Вот видишь… Как-то неудобно. Я не привык такими тёмными делами заниматься.
— Но ведь не виноваты же мы, что это выгоднее, чем фальсификация продуктов, фальшивые бумажки и взлом кассы.
— Бож-же! — вскричал председатель, хватаясь за голову, — до какого мы дошли падения, до какого унижения! С души воротит, тошнит, а придётся заняться этой гадостью!
И они встали, пошли в город. Занялись.
* * *
Вот почему теперь так мало мошенников и так много спекулянтов...
« Последнее редактирование: 07 Февраль 2018, 21:37:04 от burmack »

burmack

  • Гуру
  • *******
  • Сообщений: 10021
    • Просмотр профиля
Забытое и запрещённое:
« Ответ #5 : 11 Февраль 2018, 17:31:31 »
Аркадий Аверченко
Черты из жизни рабочего Пантелея Грымзина

Ровно десять лет тому назад рабочий Пантелей Грымзин получил от своего подлого, гнусного хозяина-кровопийцы поденную плату за 9 часов работы — всего два с полтиной!
— Ну, что я с этой дрянью сделаю?.. — горько подумал Пантелей, разглядывая на ладони два серебряных рубля и полтину медью… — И жрать хочется, и выпить охота, и подметки к сапогам нужно подбросить, старые — одна, вишь, дыра… Эх ты, жизнь наша распрокаторжная!!
Зашел к знакомому сапожнику: тот содрал полтора рубля за пару подметок.
— Есть ли на тебе крест-то? — саркастически осведомился Пантелей. Крест, к удивлению ограбленного Пантелея, оказался на своем месте, под блузой, на волосатой груди сапожника.
— Ну, вот остался у меня рупь-целковый, — со вздохом подумал Пантелей. — А что на него сделаешь? Эх!..
Пошел и купил на целковый этот полфунта ветчины, коробочку шпрот, булку французскую, полбутылки водки, бутылку пива и десяток папирос — так разошелся, что от всех капиталов только четыре копейки и осталось. И когда уселся бедняга Пантелей за свой убогий ужин — так ему тяжко сделалось, так обидно, что чуть не заплакал.
— За что же, за что?.. — шептали его дрожащие губы. — Почему богачи и эксплуататоры пьют шампанское, ликеры, едят рябчиков и ананасы, а я, кроме простой очищенной, да консервов, да ветчины — света Божьего не вижу… О, если бы только мы, рабочий класс, завоевали себе свободу! То-то бы мы пожили по-человечески!

* * *

Однажды, весной 1920 года, рабочий Пантелей Грымзин получил свою поденную плату за вторник: всего 2700 рублей.
— Что ж я с ними сделаю, — горько подумал Пантелей, шевеля на ладони разноцветные бумажки. — И подметки к сапогам нужно подбросить, и жрать, и выпить чего-нибудь — смерть хочется!
Зашел Пантелей к сапожнику, сторговался за две тысячи триста и вышел на улицу с четырьмя сиротливыми сторублевками. Купил фунт полубелого хлеба, бутылку ситро, осталось 14 целковых… Приценился к десятку папирос, плюнул и отошел. Дома нарезал хлеба, откупорил ситро, уселся за стол ужинать… И так горько ему сделалось, что чуть не заплакал.
— Почему же, — шептали его дрожащие губы, — почему богачам все, а нам ничего… Почему богач ест нежную розовую ветчину, объедается шпротами и белыми булками, заливает себе горло настоящей водкой, пенистым пивом, курит папиросы, а я, как пес какой, должен жевать черствый хлеб и тянуть тошнотворное пойло на сахарине! Почему одним все, другим — ничего?..

* * *

Эх, Пантелей, Пантелей… Здорового ты дурака свалял, братец ты мой!